21 июня

© Володимир ЛІПКАН | 13.07.1997

 

И вот пришёл тот грустный день,

Когда с отцом я попрощался,

Так быстро всё произошло,

Что дома даже не остался.

 

По мановению судьбы

Я выпуск личный отмечал,

А в это время на вратах

Господь Отца к себе взывал.

 

Веселье, одолевшее меня,

Настолько бурно захлестнуло,

Что долго я не мог прийти в себя:

Во мне все будто перемкнуло.

 

Идя на выпуск, в спешке я,

Отца не стал с утра будить,

И оказалось, очень зря:

“Туда” не смог я проводить.

 

Обнять Отца в последний раз,

Взглянуть ему в глаза,

Услышать, что он скажет мне сейчас,

Запомнить навсегда.

 

Доселе смерть мне представлялась,

Как нечто чуждое для нас,

Быть может, где-то и случалась,

Но я не верил в смертный час.

 

Я знаю, есть в религии поверье,

Что смерть лишь благо для того,

Кто покидает мир навеки —

Тот обретает блаженство.

 

Не знаю, спорить я не буду,

Верифицировать я тоже не могу,

Но смерть Отца я не забуду,

А смерть вообще я не пойму.

 

Три таинства: рожденье, смерть, любовь,

Окутаны туманом неведенья,

Но повторяю вновь и вновь,

Мне не понятно смерти поведенье.

 

Так вот, ушёл я ранним утром,

Чтобы диплом свой получить,

И хотя дождик был не слабый,

Не смог он праздник омрачить.

 

Всё было празднично, прекрасно,

Министр к нам прибыл на приём,

И чтобы не было нам скучно,

Он ликовал все естеством.

 

В тот день так много слов хороших

Услышали мы о себе,

Что можно было бы подумать,

Что ты – первопроходец на Луне.

 

Я был приятно удивлён,

Что близкие ко мне пришли,

И слышали потом бокалов звон,

И счастья мы в тот миг нашли.

 

Но часто, к сожалению бывает,

Что горе радость омрачает:

Вот так и я счастливый был,

А про Отца совсем забыл.

 

Когда мы за столом сидели,

Приветствуя диплом мой и успех,

Отец сидел один в своей постели —

Ему было совсем не до утех.

 

Он позвонил в тот вечер мне,

Когда уже все расходились,

И говорил он как всегда,

Как будто ничего и не случилось.

 

Вот так и вышло, что последние слова

Сказал он мне по телефону,

А может быть природа не права,

Лишив меня Отцу поклона?

 

После семейных поздравлений,

Пошёл в кафе я выпуск отмечать,

Ведь группой проучились мы четыре года:

Сейчас пришла пора кончать.

 

Мне было очень хорошо,

Не часто в жизни я такой счастливый,

Я танцевал, играл, шутил,

И вечер в целом был так милый.

 

Но в подсознании моём,

Всё время думы гадкие роились,

Я ощущал своим нутром,

Что мысли просто так не появились.

 

Они, как ястребы, все в миг

Меня одолевали разом,

А мысли сладкие мои

Вдруг становились едким газом.

 

Пишу я это и не знаю,

Как повернёт меня судьба,

Ведь на распутье я и понимаю,

Что выбрать должен только я.

 

Но этот год запомнится навеки,

Он знаменателен был для меня,

Хотя сейчас всего июль, но я уверен,

Что хватит сил достичь огня.

 

Я первым в Украине стал

За написание работы,

Диплом я красный получил,

И были у меня заботы.

 

Я должен радоваться был,

Ведь я достиг чего хотел,

Но поумерить страстный пыл

Мне голос внутренний велел.

 

И вот с утра, домою воротясь,

Я встречен Мамой в чёрном был.

Я сразу понял всё и, не спеша,

Фуражку в гардеробе положил.

 

Я с мыслью этой долго жил,

И в принципе смирился я с уходом,

Но всё же шок какой-то был:

Я осознал, что значит фраза: “С богом!”

 

Итак, остались мы вдвоём,

Хотя недавно мысль вот эта

Осознавалась мною в том,

Что это сбудется не… летом.

 

Я смерть осознавал как таковую,

Но мысли эти отгонял я прочь,

Сейчас сижу, скорблю, горюю…

Никто не в силах мне помочь.

 

Нельзя измерить ту утрату,

Которую несёшь с кончиною Отца,

Да и вообще: что в жизни хуже,

Как смерть любимого лица?

 

Я благодарен дяде Юре,

Что он в такой тяжелый час

Забыл плохое и серьёзно,

Серьёзно выручил он нас.

 

Ведь в первые минуты горя,

Сознание не может воспринять,

Понять случившееся вскоре,

Оно лишь позже будет помогать.

 

Но дело это требует сноровки,

И дядя Юра сильно нам помог,

Он сделал всё, что можно было сделать,

И это правда — видит Бог.

 

Мы принимали сожаленья,

И грустные слова рекой лились,

Как будто бы большое наводненье

На голову возьми, да и свались.

 

Но я, признаться, не сторонник церемоний,

Не вижу смысла в этом я,

Когда стоишь, а горькие слова лавиной

Мгновенно движут на тебя.

 

Ведь многие слова, лишь звук:

Значенье их порою мало,

Как сатанинский дикий стук:

Услышишь — большего не надо.

 

Их отголосок душу разрывает,

Как будто ураган в степи,

И кровь по жилам резко застывает,

И ты не знаешь как себя вести.

 

При погребении, считаю,

Должны, конечно, быть слова,

Но их количество, уверен,

Не могут нас сводить с ума.

 

И вот венец — финал всей жизни:

В гробу Отец мой возлежит…

Встаёт вопрос: зачем же,

Зачем же людям в мире жить?

 

Рождаясь, плачем мы от боли,

Любя, мы плачем от любви,

При смерти плачем мы от горя:

Зачем по жизни так идти?

 

Мне не понятен смысл жизни,

Зачем на свет рождает мать,

Чтоб обрекать на горе ближних

Или последним угождать?

 

Я не пойму: что в жизни этой

Должны мы сделать для того,

Чтоб горе смерти и утраты,

Не ощущали мы его.

 

Ведь в первый день после кончины

Я осознать того не мог,

Не мог понять я ту причину,

Не мог подумать — это рок.

 

Но с каждым днём его утрата,

Все ощутимей возросла,

И мир не кажется мне златом,

И радость мне не так мила.

 

Когда живёшь в семье — не ценишь

Здоровье Матери, Отца,

А вот сейчас, после ухода

Осознаёшь ты правду мудреца.

 

Никто на свете сильно так не любит,

Как мама с папой рóдные твои,

Никто тебя не приголубит,

Хоть будь любимцем всей земли.

 

Любви же женщины, мужчины

Не заменить любви родных:

Любовь родных всегда сильнее

И не сравнить с ней остальных.

 

И вот настал последний миг,

Когда под землю тело опускают:

И нет Отца, и ты прибит,

Прибит земною сказкой рая.

 

Один пророк, он Буддой назывался,

Сказал, что смерть есть качество вещей,

И как бы ты не изголялся,

Не избежать судьбы своей.

 

Ну что же, спорить было б странно,

Ведь это жизни атрибут,

Но так хотелось, как желанно,

Чтоб смерти самой был капут!

 

Ведь смерть, как яд для всех людей,

Рой мыслей станет, будто в шоке,

Застрянут все в кругу сетей

И замолчат, как на флагштоке.

 

И самый в погребеньи тягостный момент:

Когда над гробом створки затворились,

И в памяти лишь горький и печальный след…

Зачем вообще на свет  мы появились?