Парадоксальный оксюморон

17.12.2022

© Владимир Липкан

Как можно быть честным и подлецом?

Как можно быть глупым с умным лицом?

Как можно дружбы хотеть и лицемерить?

Как можно любить, в то же время не верить?

 

Любовь и ненависть, добро и зло —

Принять нам это очень тяжело.

Но двойственность людей простительна,

Порою, даже гнусно восхитительна.

 

В убогой роскоши мы гениальны,

В головоломках жизни — тривиальны.

И седовласой молодости свет,

Как запах старых юных лет.

 

С дичайшей нежностью мы любим,

В любви мы жизнь свою загубим.

Воюем гневно ради лиха,

И шепчем громко: тихо-тихо!

 

Семью счастливую не уважаем,

Любовницам покоя не даём:

Себя самозабвенно унижаем

Так без любви мы любим, не живя — живем.

 

Мы убиваем, чтобы жить.

Мы голодно едим, чтобы прожить.

И в этом пафосе казенного пространства

Отвратных прелестей внимаем мы убранство.

 

Он умер ровно в 25…

Лишь в 75 его похоронили…

Прожил бы жизнь вперёд он вспять?

Когда б его заставить жизнь любили?

 

В нещадной роскоши безвкусицы гурмана

И в царстве праведном дичайшего обмана

Царил Король: незримый повелитель вымысла и лжи

Иллюзии царили в королевстве, фантома миражи:

 

Мучительно счастливый,

Грустно-радостно живой,

Уродливо красивый и

Скучно нагло юморной.

Нарядно обнаженный,

Скрупулёзно разобщённый,

Уверенно незнающий,

Но много обещающий.

Такие суть есть проявленья

Нынешнего модернизма:

К великолепию безвкусицы влечения

К абстракции формального поссибилизма.

 

Мужские дамы нынче в моде,

Как равно женственные мужики в природе.

Оксюморон литературный есть приём:

В реальной жизни – не уместен он.

 

 

Слепые в кропиве играли в прятки,

Безрукие мечтали о зарядке,

Картавые все в дикторы пролезть хотели,

Немые вдруг с певцами хором спели.

 

Безумные вдруг мудрецами встали,

У честных правду всю украли.

Искусство вдохновения лишилось:

В бред несусвестный незаметно превратилось.

 

Нам фильмы циники снимают,

Дебилами людей воспринимают.

И в скорбном торжестве унылости и карнавала

Судьба несёт строения души провалы.

 

В разговоре бурно молчаливом,

В песне длинной, но без чётких слов.

Был безмолвно скудно говорливым,

Был болезненно физически здоров.

 

В молчании громком Тишина храпела.

В сухой воде свой лик слепой узрела.

Одной рукой в ладоши стала хлопать,

И пузырьки безногими ногами лопать.

 

Эстетика красивого безумства,

Словно хаос ужаса и красоты:

В модернизме мало есть искусства,

Там порознь вместе: я и ты.

 

Горячий снег, вода сухая,

Жизнь — мёртвая, она — такая:

Мы в темноте глухим внимаем,

Себя с пути всегда сбиваем.

 

Как одинокие безумцы,

Слащаво-кислые слепцы.

Мы ищем в нелинейности науку

Безумство рулит и глупцы.

 

Оксюморон есть стилистический приём:

Вся суть — в контрасте и взаимоисключении понятий.

В литературе, безусловно, нужен он

Для окрашений мира яркости и восприятий.

 

Лингвопрагматическое осмысление —

Литературное новаций озарение.

Оксюморон в литературе нужен

Ведь с образами яркими он дружен:

 

Обладая краткостью и выразительностью

Он разрушает рамки мнительности,

Содержит он аллюзию, метафору, иронию,

Животворящее единство: мир в слепой агонии.

 

Но в молчаливом говореньи

Наступит миг всего прозренья:

Коль скоро миром править будет ОН,

Исход сей битвы предрешён…